Синяя пелена была небом. Настоящим, тем, что выше шестого слоя.

Небо. Небо, - Агей катал слово по языку, но оно никак не раскладывалось на свойства. Было в нём что-то будоражащее, тревожное и одновременно удобное, прохладное. Синее.

Агей покопался в информатории и узнал, что пелена начинала расти сверху: вначале выпустили слой, пожирающий любой предмет крупнее комара. Тогда ещё харты воевали по-настоящему - бомбами, ракетами... лазерные пушки стояли по всем небоскрёбам.

Потом уже сама пелена схлёстывалась с соседней, пока не выстроили границы-барьеры. И чем мельче становились истребляющие частицы - химия, бактерии - тем ниже опускались слои. Рекламный добавили всего лет десять назад.

А интересно, есть на свете харт, где всё ещё видно небо?

О небе неторопливо размышлял он и сегодня, шагая от своего жилблока к чебуречной, бездумно пиная расшвырянные по тротуару обёртки. Бесконечная каждодневная пробка текла мимо, как привычные анимированные обои на экране мироздания.

Увернувшись от машины, вылетевшей прямо на тротуар, Агей нырнул в проулок между двумя зданиями, такой узкий, что Ричарду было бы не пролезть.

С соседней улицы донеслось тихое "цок-цок-цок" - будто кто ложкой по тарелке простучал. Коротко взвизгнула полицейская сирена, и что-то бормотнул громкоговоритель. Агей бочком выскользнул из прохода.

Ричард сидел на ступеньках чебуречной, чего раньше за ним не водилось.

Смотрел в конец улицы.

Молчал.

Холодная иголка коснулась шеи, пересчитала позвонки. Агей обнаружил, что стоит посреди тротуара и боится подойти. Увидеть. Узнать.

Негромкое "цок-цок-цок" снова донеслось издалека.

И густой мазок соуса на стене вдруг стал понятен.

Толстый боевой дротик наискось вошёл Ричарду в набрякшее веко. Глаз наполовину вывалился на пластиковое оперение, другой недоумённо смотрел в лицо Агею. Волосы с макушки прилипли к смазанному красному пятну.