Хозяин чебуречной был непоправимо мёртв.

Агей, как во сне, обошёл толстяка, перешагнул ещё одного мертвеца, валяющегося у двери, дотащился до кухни, вытянул из незакрывающегося сейфа листы газеты, как будто именно за этим пришёл. Машинально поднял сковороду, так же заторможенно поставил на плиту.

Опомнился.

Бросился за дверь, едва не столкнув труп со ступенек.

Совсем рядом длинно процокало. Завизжала сирена коповозки, из-за угла метнулась фигура в синем балахоне, глянула дикими глазами - Агей обмер, но остановиться не мог. Вылетел на перекрёсток, прямо на четверых в таких же балахонах, с мини-арбалетами полицейского образца.

Один поднял руку. Агей вмиг облился потом, увидев, как прямо в лицо ему смотрит хищный дротик.

Коповозка вылетела из-за соседнего дома.

Агей юркнул в проулок.

От воя сирены сводило внутренности. Из окна ближайшей машины глянула на него равнодушная морда в слепых очках информатора. Никто не поможет.

На одном зверином инстинкте Агей бросился к итальянской прачечной, где выходила на улицу незакрытая труба вентиляции. Однажды, лет пять назад, он спрятался там от уличной банды, авось, и теперь ещё пролезет.

Пролез, хотя и с трудом. Упираясь коленями в подбородок, скрючившись во влажной жаре. Из груди вырывался то ли хрип, то ли всхлипы.

Мертвяков он видел и раньше. Бывало, банды устраивали перестрелки среди бела дня, бывало, копы отстреливали кого-нибудь. Трупы всегда выглядели жалкими куклами, в них не было ни капли пугающей грации, как в 3D или у манекенов в магазинчике ужасов. Просто падаль.

Но Ричард... выглядел самым жалким из всех. Растерянный мертвец...

Агей хлюпнул носом. Он сам не знал, чего жаль больше - Ричарда с его стремительными толстыми пальцами или накрывшейся работы. Выходило - жаль всего, а больше всех - самого себя.