— Мама, я не одна.

Мать остановилась, внимательно вглядываясь в лицо дочери и пытаясь понять, насколько серьезно случившееся.

— Что ты имеешь в виду? Кто с тобой?

Дженнсен махнула рукой в сторону тропы:

— Он там, внизу. Я велела ему подождать. Я сказала, что спрошу, можно ли ему поспать в хлеву…

— Что? Остаться здесь, у нас? Джен, о чем ты только думала? Мы не можем…

— Мама, послушай меня. Пожалуйста!.. Сегодня случилось ужасное. И Себастьян…

— Себастьян?

Дженнсен кивнула:

— Этот человек, которого я привела… Себастьян помог мне. Я наткнулась на солдата, сорвавшегося с верхней тропы над озером.

Лицо у матери стало пепельным. Она молчала.

Дженнсен набрала побольше воздуха и продолжила рассказ:

— Я обнаружила мертвого д’харианского солдата в ущелье, под верхней тропой. Других следов вокруг не было — я посмотрела. Он был настоящий великан, вооруженный с ног до головы. Боевой топор, меч у пояса, меч на перевязи…

Мать наклонила голову и пристально посмотрела на дочь:

— Ты мне что-то не договариваешь, Джен.

Дженнсен не хотела рассказывать все, пока не объяснится насчет Себастьяна, но, похоже, мать читала все в ее глазах и улавливала по голосу. От листочка бумаги, лежавшего в кармане Дженнсен, исходила ужасная угроза, и два слова, написанные на нем, звучали в ее голове набатом.

— Мама, пожалуйста… Дай, я расскажу тебе все по-своему?

Мать погладила Дженнсен по щеке:

— Ну что же, расскажи. И если так надо, то — по-своему.

— Я обыскивала солдата, пыталась найти что-нибудь важное. И кое-что нашла. Но потом этот человек, путник, случайно заметил меня… Извини, мама, я была напугана… Солдат лежал там, и я обнаружила кое-что у него в карманах и вела себя не так осторожно, как следовало бы. Я знаю, что вела себя глупо…

Мать улыбнулась: