— Нет, дитя мое, все мы не без греха. Нет идеальных людей. Мы все когда-нибудь совершаем ошибки. Это не означает, что ты глупа. Не говори о себе так.

— Ну, я почувствовала себя так глупо, когда он что-то сказал, и я обернулась, а он уже стоял рядом. Но я держала нож наготове…

Мать одобрительно кивнула, улыбнувшись дочери.

— Он потом понял, что тот человек разбился насмерть. Он… его зовут Себастьян… он сказал, что если мы просто оставим солдата здесь, то скорее всего его найдут другие и начнут нас всех допрашивать и могут обвинить в смерти их товарища…

— Похоже, этот Себастьян знает, о чем говорит.

— Я тоже так подумала. Я еще раньше сама хотела похоронить мертвого солдата, постараться его спрятать. Но он был такой огромный… Я бы никогда не смогла оттащить его в расселину. Себастьян предложил мне захоронить тело. Вместе мы смогли перетащить его и скатить в глубокую щель в скале. Мы очень хорошо прикрыли его сверху. Я принесла камней, а Себастьян положил наверх несколько тяжелых валунов. Никто не найдет солдата.

Мать выглядела более успокоенной.

— Это было мудрое решение.

— Прежде чем мы похоронили его, Себастьян решил, что надо взять все ценное. Не оставлять же гнить без пользы в земле!

Мать вопросительно подняла брови:

— Ну, и взял он что-то?

Дженнсен кивнула. Она сунула руку в карман, где не было листа бумаги, вытащила деньги и переложила в руку матери.

— Себастьян настаивал, чтобы я взяла все. Здесь золотые марки. Он не хотел брать их себе.

Мать смотрела на состояние, лежащее в ее руке, затем бросила взгляд на тропу, где ждал Себастьян. И склонилась ближе к Дженнсен:

— Джен, раз он пришел с тобой, то, может быть, считает, что сможет забрать деньги, когда ему заблагорассудится. Он изобразил из себя щедрого человека, завоевал твое доверие, но от денег не отходит, чтобы, в конце концов, забрать их.

— Я тоже думала над такой возможностью.