Мать задумчиво покачала головой:

-- Я вовсе не чувствую себя в безопасности, зная, что человек с таким оружием был совсем близко от нас. Джен, мне это совсем не нравится. Совсем!..

По глазам матери Дженнсен видела, что теперь та обеспокоена вовсе не приведенным в дом чужестранцем.

-- Мама, Себастьян болен. Можно ему остаться в пещере? Я постаралась убедить его, что мы ему не более опасны, чем он нам.

Мать взглянула на нее, хитро улыбнувшись:

-- Умная девочка...

Обе знали, что могут выжить, только действуя сплоченно, роли каждой были отработаны, и не требовалось все подробно обсуждать.

Потом мать вздохнула, словно с грустью признавала, как много ее дочь теряет в жизни. Она нежно провела рукой по волосам Дженнсен.

-- Все в порядке, дитя мое, -- сказала она. -- Мы позволим ему переночевать.

-- И покормим его. Я сказала ему, что он получит горячий ужин за то, что помог мне. Мать улыбнулась:

-- Ну, тогда будет ему и ужин.

Наконец она вытащила нож из ножен. Внимательно осмотрела его со всех сторон, изучая гравировку. Проверила остроту лезвия, затем -- балансировку ножа. Покрутила его в тонких пальцах, чтобы иметь полное ощущение от вещи, и снова взвесила в руках, примеряясь к оружию. Наконец она положила нож на раскрытую ладонь, разглядывая украшенную орнаментом букву "Р". Дочь не могла даже представить, какие ужасные мысли и воспоминания проносились у матери в голове, пока та молча рассматривала эмблему, представляющую династию Рала.

-- Милостивые духи, -- прошептала мать едва слышно.

Дженнсен ничего не сказала. Она все поняла. Это была не красота. Это была уродливая вещь, полная зла.

-- Мама, -- прошептала Дженнсен, когда, казалось, прошла вечность, а мать по-прежнему рассматривала рукоять ножа. -- Уже почти стемнело. Можно я позову Себастьяна и потом отведу его в пещеру?