К вечеру пейзаж изменился еще больше, и путешественники поняли, что подъезжают к краю Азритских равнин.

Подножия гор они достигли еще до наступления темноты. Между двумя скалами - выходом горных пород на поверхность - разбили лагерь. Место для привала было отличное: скалы защищали от ветра, а рядом раскинулась покрытая травой лужайка. Расседланные лошади сразу же бросились объедать молодые побеги.

Дженнсен распаковывала вещи и доставала припасы, а Себастьян рыскал вокруг в поисках дров для костра. Вскоре он принес кучу длинных сухих веток, порубил их боевым топором и развел огонь рядом со скалой, там, где его будет труднее заметить. Потом он заботливо положил попону на плечи Дженнсен. Сидя у разгорающегося костра, она нанизывала на прутья кусочки соленой свинины и раскладывала их на камни вокруг огня. Себастьян уселся рядом.

- Трудно было добраться до дома Алтеи? - спросил он после долгого молчания.

Дженнсен вспомнила, что в суматохе последних двух дней так и не рассказала ему о событиях, произошедших за время его пребывания в тюрьме.

- Мне нужно было пройти через болото, и я прошла. Ей совершенно не хотелось рассказывать о трудностях,

страхах, битве со змеей, о том, как она чуть не утонула. Все осталось в прошлом. Главное - она победила. Себастьяну в ожидании пыток и смерти пришлось гораздо хуже. А Алтея и вовсе была вечным узником трясины.

- Болото, - задумчиво сказал Себастьян. - Интересное место... Должно быть, там лучше, чем в этом пронизывающем холоде. За всю свою жизнь я ни разу не был в болоте.

- Значит, на твоей родине, в Древнем мире, гораздо теплее?

- Да нет, зимой бывает холодно, однако, конечно, не так, как здесь. Случается, идет дождь. Но снегопадов и такого пронизывающего холода, как в Новом мире, не бывает. Не представляю, как может возникнуть желание здесь жить...

Дженнсен с трудом могла представить зиму без снега и холода. Она была озадачена самой возможностью существования такой зимы.