— Я знаю, что небо чистое, — сказала женщина по фамилии Стэнтон, — но это ничего не значит, правда, Генри?

— Совершенная правда, — ответил Иден. Он сделал одну гигантскую затяжку из своей укороченной сигареты и бросил окурок через перила крыльца.

— Чувствуется сильная влажность воздуха, — сказала Стэнтон. — В этом все дело, верно, Генри?

_ Да, — согласился Иден, — пожалуй. Прошло семь лет. День в день.

— С того самого дня, — кивнула Лаура Стэнтон.

Оба с ожиданием посмотрели на Грэхемов.

— Извините меня, — сказала наконец Элиза. — Я ничего не понимаю. Это что, какая-нибудь местная шутка?

На этот раз Генри Иден и Лаура Стэнтон переглянулись, затем одновременно, словно сговорившись, вздохнули.

— Мне это кажется отвратительным, — пробормотала Лаура Стэнтон, хотя Джон Грэхем не понял, обращалась ли она к старику или говорила сама с собой.

— Ничего не поделаешь, — ответил Иден, — это необходимо.

Она кивнула и снова глубоко вздохнула, словно опустила на землю тяжелый груз и знает, что ей придется снова его поднять.

— Это происходит не так уж часто, — сказала она, — потому что сезон дождя наступает в Уиллоу только раз в семь лет…

— Семнадцатого июня, — вставил Иден. — Сезон дождя приходит в Уиллоу каждые семь лет семнадцатого июня. Этот день никогда не меняется, даже в високосные годы. И всего лишь одна ночь, но ее всегда называют сезоном дождя. Провалиться мне на этом месте, если я знаю почему. А ты не знаешь, Лаура?

— Нет, — сказала она. — Ты лучше бы не прерывал меня, Генри. Мне кажется, ты становишься по-старчески слабоумным.

— Ну что ж, извини меня, что я все еще жив. Я случайно упал с погребальных дрог, — с очевидным раздражением ответил старик.

Элиза бросила на Джона испуганный взгляд. «Они издеваются над нами? читалось в нем. — Или они оба сошли с ума?»