На протяжении всего разговора Дональд не произнес ни слова. Биком с клиентом сошлись наконец на двадцати процентах: десять за растяжение связок и десять, за выговор от начальства. Поднялись, пожали друг другу руки.
И тут подал голос Осборн.
— Спроси его, — обратился он, к Бикому, как будто лейтенанта и не было в кабинете, — спроси его, во сколько он оценил бы вывихнутую челюсть и несколько выбитых зубов?
Во взгляде Мориса появился тревожный интерес. Вопрос был очень сейверским. Но господин Ван-Вааден намека не понял. Сделав вид, что его совершенно не оскорбило обращение через посредника, он задумчиво пожал плечами, прикинул в уме и сказал, что это соответствовало бы десяти-пятнадцати процентам.
— Но я не понимаю, к чему эти разговоры?.. — Он так же обращался к Бикому, даже не глядя в сторону Осборна. — Челюсть у меня на месте, с зубами тоже все в порядке.
— Сейчас… — сказал Дональд. Затем он сделал быстрый шаг вперед, взмахнул рукой и… Ван-Вааден пролетел через кабинет, гулко ударился о стену и стал сползать по ней вниз. Глаза его закатились, на губах показалась красная пена.
Биком хладнокровно плеснул из сифона в стакан, склонился над летчиком. Потом обернулся к сейнеру, покачал головой:
— И не пахнет десятью процентами. Верные тридцать — челюсть ты ему сломал.
Дональд скупо ухмыльнулся:
— Не рассчитал.
Он достал книжку, выписал чек и положил его на стол, потом вышел и аккуратно прикрыл за собой дверь.