Дональд затушил сигарету, вяло прошагал мимо секретарши Бикома, постучал в дверь кабинета и, не дожидаясь разрешения, вошел.

Да, это был он. Парень в лихо заломленном берете и с лейтенантскими звездочками просто кипел от негодования. Он не за то платил деньги, чтобы получить от начальства выговор, да еще неделю не вставать с постели по причине растянутых связок. Сейверу платят, и он, Ван-Вааден, думает, совсем не плохо платят. Так что незачем портить доверенное тебе тело и, главное, хамить начальству клиента.

Насчет хамства — это правда. После того, как Дональда вывезли в тыл на вертолете, он отказался отвечать на вопросы, потребовал встречи с представителем фирмы, а когда очень уж стали приставать, открытым текстом послал всех подальше.

Ван-Вааден, теперь уже в присутствии Дональда, повторил свои претензии. Откинувшись в кресле, Морис Биком вертел в пальцах сигарету, сочувственно кивал, поддакивал, но в глазах его прыгали чертики. Ситуация даже веселила его. Еще бы! Здоровенный мужчина жалуется на то, что его плохо спасли от смерти!

Потом директор по персоналу заговорил успокаивающе. Разъясняя обиженному летчику некоторые трудности и особенности профессии сейвера, извинился от лица фирмы, пообещал, что Дональда Осборна примерно накажут, и предложил обсудить сумму, на которую будет снижена оплата господином Ван-Вааденом услуг фирмы в связи со сложившимися обстоятельствами, если, конечно, господин Ван-Вааден представит документы, подтверждающие нанесенный ему моральный и физический ущерб.

Господин Ван-Вааден заверил директора по персоналу, что такие документы он приготовил и представит их, но прежде хотел бы знать, какому наказанию будет подвергнут сейвер.