Сергей Пастухов, бывший капитан спецназа, никогда не избегал этих поворотов. Что бы они ему ни приносили. Даже если вспомнить Чечню, встречу с мясниками от медицины, его отказ выполнять чудовищные приказы генерала, а главное - его страшное знание содеянного не им. Тогда он ощутил себя невольно измазанным невинной кровью. И уволившие его с формулировкой "За невыполнение приказа вышестоящего начальника"" прекрасно знали об истинных причинах увольнения.

И на этот раз он просто подошел, открыл двери своего джипа, сказал:

- Здравствуйте. Садитесь. Червонец километр.

- Не жирно ли? - откликнулся полковник.

- В самый раз...

Голубков был начальником отдела оперативного планирования, следовательно, разработчиком, а Пастухов исполнителем. Иногда норовистым. И умный мужик Голубков прощал ему эту норовистость.

Оба хотели отшутиться, и обоим это не удалось. Но если бы Сергей знал наперед, что именно с этого разговора ближайшие дни превратятся для него в выматывающую, смертельно опасную гонку, он обязательно подосадовал бы на то, как глупо было смазано начало.

- Не до шуток, Сережа, - сказал Голубков.

Сергей кивнул и завел двигатель. Джип довольно фыркнул и выкатил на дорогу в Затопино, где жил с семьей Сергей.

- Вы ни разу не объявлялись в моем поле зрения ради шуток, - сказал Сергей, словно оправдываясь. - У вас каждый раз слишком озабоченный вид.

- Да? Ладно, я подумаю над этим...

- Ну так что случилось, Константин Дмитриевич?

Голубков вместо ответа закурил очередную сигарету, и Сергей понял, что разговор предстоит не на пять минут.

- Давай в Москву, - попросил полковник. Какое-то мгновение они смотрели друг другу в глаза.

- Это важнее, чем все прежнее, - произнес наконец Голубков. - И боюсь, у нас очень мало времени.

- Да-а, время, - растянул Сергей, - время и случай.