Спустя некоторое время экран засветился, и на нем появилось лицо Стефана Богаевского. Как только лицо узрело Нерву, оно сразу же налилось синим апоплексическим цветом, набрякло и вылупило на адвоката побелевшие глаза.

Когда-то Нерва спас Богаевского от неминуемой гибели, когда тому грозило изгнание из Сената и чуть ли не пожизненное заключение. Подробности того дела и размер суммы, благополучно канувшей в карманах Богаевского, а потом и Нервы, благодаря последнему не вылезли на страницы шумливой и психозно-буйной прессы. Однако Богаевский, жулик и выжига, оставивший без гроша целую какую-то там статью государственного бюджета и оставленный без гроша Гастоном Нервой, благополучно выплыл: недавно Нерва узнал, что он назначен мэром Терренсвиля не без поддержки тамошних магнатов.

— Ты? — заорало сделавшееся свекольным лицо, цель и надежда Нервы. — Да как же это так! Меня предупредили, но…

— Я сюда по делу, — сказал Нерва. — Мне нужно завтра встретиться с… — Он перечислил фамилии.

Лицо Богаевского налилось злой желтизной.

— И ты меня еще просишь об этом?

— Конечно, — сказал Нерва. — А кого еще просить? Только тебя. Ты тоже выиграешь.

Речь зашла о выигрыше.

— Непросто, — задумался Богаевский.

— Цену себе набиваешь, — кротко произнес Нерва. — Нужно только помещение и пять чашечек кофе. Подойдет твой кабинет. Тогда шесть чашечек.

— Я кофе не пью, — буркнул Богаевский и пропал. Экран потемнел. Нерва потянулся, фыркнул, вспомнив лицо господина мэра, и прямо как был, в одежде, рухнул на расшитое драконами покрывало — заснул.

Разбудил его зуммер визора. Нерва, заспанный, опухший, с торчащими волосами, нажал кнопку. С экрана миловидная женщина сообщила: