— Вам назначена аудиенция у мэра. В 9 часов у вашего отеля вас будет ждать машина.

Нерва ошалело уставился на часы. Было шесть.

— Они меня с ума решили свести, — уверился он и рухнул обратно на кровать.

Тем не менее уже в половине десятого он вошел широкими шагами в кабинете мэра и, аккуратно прикрыв за собой дверь, обернулся. В креслах сидели четыре человека, те самые, про которых говорил ему сенатор Оксеншерна.

Четыре человека, самые могущественные на заводских планетах и спутниках, сидели перед ним. Илья Навроцкий, землистый, недоверчивый, с острой колючей бородкой, владелец половины заводов Нептуна. Зоровавель Атуччи, желтолицый, с черными усиками над толстыми красными губами. Отдувающийся Потный Хайме Соуза, пират, лысый и лоснящийся, — пять лет назад своими пушками он выбил заводское правление с Титана, заявив потом, что если Земля разрешит ему сидеть в директорском кресле, то не будет вернее человека Сенату. Земля поколебалась и разрешила. Соуза выполнил свое обещание — связь с Землей не прервалась, заводы в его правление работали исправно. Возле Соузы Нерва увидел еще одно знакомое лицо: Севон де Фортиньяр, командующий межпланетным флотом Земли, был еще и владельцем заводов на Ганимеде. Этот бравый вояка, всегда носящий темно-синюю, с серебряным аксельбантом, форму адмирала, был самым жестоким из всех: на его ганимедских заводах за малейшее нарушение людей выбрасывали за кислородные колпаки, покрывающие заводские корпуса, в холодное безвоздушье.

Когда Нерва вошел, четыре пары глаз уперлись в него — в ожидании. Эти четверо в глубоких креслах уже знали, что его прислал сенатор Оксеншерна. А вот зачем — предстояло узнать.

Богаевского в кабинете не было. Он исчез, предоставив Нерве действовать, не забыв, конечно, о вышеоговоренном «выигрыше».

Четверо в креслах ждали. Гастон Нерва начал говорить. Его речь была почти повтором слова в слово речи сенатора Оксеншерна, которую тот недавно произнес в Сенате, — но властители заводов и рудников, сидящие перед Нервой, об этом еще не знали.