- И-и... простите... что же оно размыкает?

- Всё.

- Ну, например?

- Например, нас.

- С чем, простите?

- Да почитай, со всем.

- А подробнее?

- Подробнее... - Старичок призадумался. - Ну вот, скажем, ты - герой. Родину защищал. Многих ее врагов насмерть положил. Подвигов насовершал - не счесть. И дернуло тебя, понимаешь, зайти туда... - Указал батожком в кривой просвет меж камнями. - Хлоп - и разомкнуло! Отшибло напрочь, что ж это за Родина и чего ты ради столько народишку побил. Подумаешь так, подумаешь, достанешь ствол да и застрелишься...

- Й-оксель-моксель... - еле слышно вымолвил совиноглазый Артём. Но такая случилась тишина, что все расслышали.

- А... а как же в газетах пишут... про Секондхендж...

- Да мало ли что там в газетах!

Преодолев оторопь, переглянулись.

- Ну, допустим! - с неестественной бодростью заговорил Арсений. - А если, скажем, политик? Тоже разомкнет?

Ответил дедок не сразу. Смикитил, видать, что выспрашивают не просто из любопытства.

- Разомкнет... - малость помедлив, согласился он.

- А этого-то с чем?

- А с идеей! Ради которой он все свои пакости творил. Бац - и готово. Пакости помнит, а идею забыл.

- Но... не убивал же никого...

- Политик? - недоверчиво привизгнув, переспросил старикан. - Не убивал? Окстись! Да на политиках больше кровушки, чем на всех героях вместе взятых. И вот ка-ак это все разом до него, до политика то есть, дойдет...

- До политика?! - теперь уже привизгнул Арсений. - Господь с тобой, дедушка! Ты что такое говоришь?

- Нет, тут-то, понятно, не дойдет, - нимало не смутясь, пояснил тот. - А там... - покосился он на каменные громады. - Там - мигом.