- Знаю.

- Снова смеешься надо мной?

- Нет, серьезно.

- Помню твою "серьезность". Ты всегда считал меня глупой гусыней, домашней хозяйкой - не больше...

Разговор приобретал опасное направление. Выход один - напомнить ей о цели визита.

- Я бы с удовольствием отдохнул от работы, но ты же знаешь, насколько важно проверить мою гипотезу о "пусковом механизме вдохновения".

- Это не твоя мысль. Это мысли того противного старика. Стоит ли тратить на их проверку столько сил?

Надо было немедленно отвлечь ее от воспоминаний о личности Михаила Семеновича, которого она ненавидела, иначе не избежать знакомых сцен.

- Он только высказал мысль о необходимости поисков. Но ведь гипотеза моя.

- Ты сам рассказывал, что услышал об этом на его лекции.

- Ну да. Но он говорил вообще о секрете вдохновения.

- Вот видишь!

- Но это же у меня появилась гипотеза.

- Ты мне рассказывал об этом по-другому...

Я начинал злиться. Да, черт возьми, я рассказывал ей о том, как ворочались в моей памяти и мучили меня слова Михаила Семеновича. Издавна психологи всего мира безуспешно бились над загадкой вдохновения. Одни договорились до его непознаваемости, другие - до противоположной крайности: никакой загадки нет, а само вдохновение - просто повышенное рабочее состояние, которое приходит к человеку в процессе труда. Стоит лишь начать упорно трудиться - и вдохновение явится само собой.

Но почему-то вдохновение, как настоящая жар-птица, не посещало одних, даже самых трудолюбивых и упорных, но зато являлось к другим - и тогда они совершали открытия, которых не могли сделать раньше в аналогичных условиях; писали гениальные произведения, предвидели будущее с невероятной точностью и достоверностью.

С той поры, когда я услышал лекцию Михаила Семеновича, прошло немало лет. Проблема, заинтересовавшая меня, отодвигалась на задний план и тонула в сумятице текущих дел, в различных треволнениях, которыми богата жизнь каждого молодого врача. Но почему-то она не исчезала.