Мы шли на юг, а я все время оглядывался на холмы. Я провел много времени так близко к облакам, что некоторые холмы воспринимал как старых друзей. В особенности Клин Парлик, самый ближний к летнему дому Ведьмака. Однако к концу второго дня пути эти высокие, хорошо знакомые холмы превратились всего лишь в лиловую полосу у горизонта, и я радовался, что на мне новая куртка. Ночь мы провели, дрожа от холода в сарае без крыши, и, хотя ветер унялся и светило скупое зимнее солнце, казалось, будто с каждым часом становится все холоднее.

Наконец мы добрались до моего дома, и с каждым шагом желание увидеть родных овладевало мной все сильнее. Я очень волновался из-за отца. В прошлый мой визит он серьезно разболелся; шансов на выздоровление почти не было. Он собирался отойти от дел и передать ферму моему старшему брату, Джеку, с приходом зимы, однако из-за болезни это случилось раньше. Ведьмак сказал, что мы зайдем «на ферму моего отца», но на самом деле она ему больше не принадлежала.

Внезапно внизу я разглядел сарай и знакомый дом, из трубы которого поднимался дым. Пестрая мозаика полей вокруг и голые деревья смотрелись по-зимнему уныло, и мне страстно захотелось погреться у кухонного очага.

Учитель остановился в конце тропинки.

— Ну, парень, не думаю, что твой брат и его жена обрадуются при виде нас. Не стоит обижаться на них — то, чем занимаются ведьмаки, часто не по душе людям. Иди туда один и забери мои деньги, а мы с девочкой подождем здесь. Уверен, ты будешь рад повидаться с родными, но даю тебе не больше часа. Ты-то там будешь в тепле, а нам предстоит трястись от холода!