Линда и Арбен вошли в зал вовремя – только отзвенел третий звонок.

– Почему они вдруг вздумали уступить нам билеты? – допытывалась Линда.

– Погода чудесная, вот они и решили прогуляться, – небрежно ответил Арбен.

– За кого ты меня держишь? – возмутилась Линда. – Они бежали впереди нас сломя шею, видно, опоздать боялись. Только перед афишей остановились, чтобы отдышаться немножко… Ты что, на курсы гипнотизеров пошел?

Сзади зашикали, и Линда умолкла.

Сцена выглядела необычно. Не было музыкантов, не было инструментов, блещущих в лучах искусственного освещения. Посреди сцены стоял столик с магнитофоном. И это было все, если не считать системы усиления.

Первый аккорд прозвучал словно вздох. Еле слышная жалоба. Чья? Холодного металла, силой огня брошенного в пространство? Людей на ракете, посетившей Проксиму Центавра, не было – Арбен знал. И все-таки он никак не мог отделаться от мысли, что так вздыхать может только живое существо. Резкая и своеобразная мелодия поначалу вызвала у Арбена чувство протеста. Но с каждой минутой он все больше погружался в совершенно новый для него мир.

Бесконечные межзвездные просторы, какими видел их электронный штурман, ведший корабль-автомат… Арбену внезапно показалось, что он вдруг ощутил и постиг пространство. Когда-то в детстве он мечтал о профессии звездопроходца. Мечте не суждено было сбыться. Строгая медицинская комиссия нашла, что у него чрезмерно обострены нервные рефлексы, и Арбен с горя поступил в технологический колледж. Рядовой инженер-неудачник могущественной компании-спрута – вот и все, чего он достиг. Но неосуществившаяся мечта, как это часто бывает, наложила отпечаток на всю его дальнейшую жизнь. Арбен читал все отчеты (он предпочитал отчеты приборов-автоматов о космических экспедициях, выпускаемые в дешевой серии), – у него скопилось их несколько тысяч, квадратных книжечек в ядовито-синих обложках.