Наверное, это самое страшное. Ужас перед лицом неведомого, и все такое. Мне так отчаянно хотелось познакомиться с содержанием моих сновидений, что я вылетел из мира снов, будто пробка из бутылки.

Я лежал на каком-то полу, в широком снопе солнечного света.

Что-то было не так. Окна моей спальни выходят на север, и солнце светит в них под острым углом, причем только в разгар лета, да и тогда в комнату просачивается лишь тоненький лучик. Кроме того, у себя в спальне я дрыхну на кровати, а не на полу. Тут что-то не так, совсем не так, как надо.

Сначала просыпается тело, а мозги - уже потом. Я открыл глаза, пошевелил руками и все вспомнил.

Я рывком принял сидячее положение. Спина болела так, будто из меня выдернули позвоночник.

- Н-да! - произнес я и снова лег. Сон на полу - не самый лучший отдых даже в самые лучшие времена.

Я предпринял вторую попытку подняться, на этот раз медленно, и мне удалось проделать все телодвижения, необходимые для того, чтобы встать на ноги. Я чуть подался вперед и оглядел комнату.

Теперь на кровати возлежал Арти, и он был один. На всех горизонтальных поверхностях - трюмо, ночном столике, сиденьях стульев стояли полупустые стаканы. Дверь шкафа была открыта, и на полу перед ним высилась груда одежды.

В воздухе стоял кофейный дух, и я, выйдя из спальни, направился к его источнику. Возле кухонной ниши мне на глаза попалась лиловоокая красотка с волосами цвета воронова крыла, одетая в грубые полотняные штаны и черный свитер с высоким горлом. Она готовила яичницу-болтунью. Красотка была босая и совсем маленькая. На вид - гибрид негритянки, китаянки и француженки. Такой облик обычно принимают еврейские девушки, обучающиеся в музыкально-художественных школах.

Она заговорила первой.

- Вы спали на полу. - Это было произнесено сухим и прозаичным тоном, каким обычно говорят о погоде.