- Похоже, да, - ответил я. Спина у меня болела, руки были грязные, рот, казалось, забит шерстью, а в довершение всего я прекрасно помнил, почему нахожусь здесь, а не в своей собственной уютной квартирке над гриль-баром "Я не прочь". - Можно мне немножко кофе?

Она указала на чайник вилкой, с которой капал яичный белок.

- Угощайтесь. Что, похмелье?

- Нет, я вчера не пил. Который теперь час?

- Начало третьего.

- Сейчас день?

Она уставилась на меня.

- Разумеется, день. - Девушка снова принялась взбивать яйца. Видать, вечеринка была ого-го!

- Так вас тут не было? - спросил я, открывая дверцы буфета в поисках чашки.

- Они все в мойке, - сказала красотка. - Нет, не было. Я девушка-вытрезвитель.

- О! - изрек я.

Мы стояли недалеко друг от друга, она у плиты, а я возле мойки. Порывшись в груде посуды, я вытащил чашку, как мог, вымыл её и налил себе кофе.

- Что-то я вас раньше тут не видела, - сказала девушка.

- Я редко сюда выбираюсь.

- Откуда выбираетесь?

- Из Канарси.

Она скорчила такую гримасу, будто я отпустил сальную шуточку, и сказала:

- Ну-ну, давай, заливай.

- Нет, правда.

Красотка взяла себе тарелку, выложила на неё болтунью, а сковородку поставила обратно на плиту - Если хочешь яичницы, стряпай сам, - сказала она. Девица не хотела меня обидеть, просто ставила в известность.

- Нет, спасибо, - ответил я, - хватит с меня и кофе.

Она отнесла свою тарелку и чашку к нагромождению мебели на середине комнаты и села. У Арти нет кухонного стола. Я уселся напротив неё и стал с хлюпаньем тянуть свой кофе, ещё слишком горячий. Девушка не обращала на меня никакого внимания, кидая в рот кусочки яичницы, будто уголь в топку печи - ш-шик, ш-шик, ш-шик. Как патрульный Циккатта с его буль-буль-буль. Размеренно, как это делала бы машина.

- Когда проснется Арти, как вы думаете? - спросил я.