Они всегда спали с открытыми ставнями.

— Это был очень своеобразный человек, который не вписывался ни в какие схемы, — ответила дочке госпожа Блум, натягивая одеяло по самый подбородок. — Он иллюстрировал детские книги.

— В самом деле? А какие детские книги?

— Главным образом о путешествиях. Вроде «Путешествий Гулливера», читала?

— Про остров лилипутов и остров гигантов?

— Верно. И еще он иллюстрировал «Странствия Сэра Джона Мандевиля». И «Миллион» Марко Поло.

— Итальянского путешественника, который побывал в Китае.

— Молодец.

— Томми показал мне свой дом, — объяснила Анита, откидываясь на подушку. — Но он говорит, что это не настоящий его дом.

— Нет особой разницы между настоящим домом и не настоящим, — заметила ее мама. — Важно, как смотреть на вещи… Если нам удобно считать его настоящим… значит, он настоящий, вот и все.

— Но Томми говорит…

— Томми много чего говорит, — засмеялась госпожа Блум.

Анита поняла, что хотела сказать мама, и тоже посмеялась.

Они помолчали.

— У него в самом деле была обезьяна?

— Анита, попробуй уснуть.

— Так это правда или нет?

— Да. Правда. Он привез ее из Африки, куда попал через Гибралтарский пролив.

— Он был в Африке?

— И во многих других местах. Он был великим путешественником.

— И рисовал все места, где бывал?

— Во всяком случае, нечто похожее. — Госпожа Блум зевнула. — Скажем так, он рисовал места, какие ему нравились, не особенно заботясь о том, бывал там или нет.

— Но ты-то знаешь, бывал он там или нет?

— Вот поработаю пару месяцев, верну этим фрескам их настоящие краски, тогда, может быть, и узнаю. А теперь… спокойной ночи.

— Спокойной ночи.

Помолчав некоторое время, Анита снова заговорила:

— Мама!