Потом, разумеется, врожденное чувство ответственности возобладало над тягой к удовольствию.

На сей раз я вознамерилась действовать с умом и предположила, что Абигейл может что-то знать о местонахождении Фаулера. Увы, надежды мои не оправдались. Герцогиня выразила свое отношение к баронету, его занятиям и всему с ним связанному совершенно однозначно:

— Век бы его не видеть! — и добавила заинтересованно: — А почему вы спрашиваете, Виржиния?

— Хочу убедиться в том, что он меня не узнал, — не моргнув глазом, солгала я и поспешила отвести от себя внимание: — Скажите, Абигейл, а как вообще этот человек с сомнительной репутацией умудрился навязать вам свое общество?

Герцогиня досадливо поморщилась и подняла отставленный было бокал с вином.

— Это все мои ужасные, ужасные мальчишки, — призналась она, сделав солидный глоток. — Виржиния, дорогая, вы не представляете, какими чудовищами они могут быть иногда! Особенно если речь идет об этом их любимом Фаулере, чтоб ему пусто было! Справедливости ради должна заметить, что влияние это обоюдное. Мальчики постепенно меняют манеры в лучшую сторону, — добавила Абигейл уже более спокойно после второго глотка. — Но вы только послушайте, что они сделали в этот раз… Угрожали мне, что уедут учиться на материк и оставят меня совершенно, совершенно одну! — голос у нее дрогнул. — А все потому, что этому мерзавцу Фаулеру срочно понадобилось повидать сестру. Вы ведь знаете, самая младшая сестра отказалась общаться с ним после того, как узнала о некоторых из его дуэлей. Тех самых, за вознаграждение от заинтересованных, — со значением прошептала Абигейл, на всякий случай оглянувшись по сторонам. — Случилось это после того, как к ней посватался виконт Уотердип. Богат, красив — прекрасная партия, но вот к Фаулеру у него свои счеты — карточные.