— Думаете, он заставил бедную девушку отказаться от собственного брата? — недоверчиво переспросила я. Каково бы ни было мое отношение к баронету Фаулеру, подобное поведение казалось по меньшей мере непорядочным.

Если не сказать — подлым.

— Кто знает, кто знает, — тяжело вздохнула Абигейл. — Но не будем больше о Фаулере. Когда я говорю о нем, у меня появляется такое чувство, будто он стоит рядом и подслушивает, — тут мы с ней вздрогнули одновременно — и рассмеялись принужденно, заметив это. — К слову, Виржиния, дорогая, а с кем вы сейчас так увлеченно разговаривали? Я имею в мужчину в никконском наряде, — она нахмурилась. — Только сейчас припоминаю — вы же пришли на бал именно с ним! На маркиза Рокпорта он не похож, особенно вблизи. Признайтесь, вы слукавили, когда отвечали мне в прошлый раз?

Когда Абигейл начинала говорить таким вот кокетливым тоном, спорить с нею было бесполезно. Видимо, вино оказалось для нее слишком крепким.

— Сложно объяснить, — пожала я плечами неопределенно. Абигейл любопытно подалась вперед:

— Это ваш тайный поклонник? Ах, наконец-то, Виржиния, милая! — торжествующе провозгласила она, придя к устроившему ее выводу. — А кто он? Судя по запястьям, осанке и манере держаться — кто-то из благородного рода. Или я ошибаюсь?

В смятении я отступила на шаг. Пауза неловко затянулась. И в этот момент ко мне обратились с отрывистым алманским акцентом:

— Прекраснейшая леди Метель! Вы обещали мне вальс. Я вернулся — за обещанным.

Порывисто обернувшись, я расцвела улыбкой.

Крысолов! И он спасает меня уже второй раз за эту ночь.

— Прошу прощения, мне пора идти. Обещания следует выполнять, — слегка виновато обратилась я к Абигейл. — Мы продолжим беседу позже?

— Непременно продолжим, — согласилась герцогиня.

А что ей еще оставалось делать?