- По-польски, человек, по-польски. Проше пана. Вшистко едно. Дзенькую. Еще не вем. В общем, не пепши, Петше, вепша пепшем...

Возражать Рослову было поздно: девушка уже подошла к ним.

- Если я присяду к вашему столику, Панове не будут сердиться? спросила она на чисто московском диалекте с еле заметным польским акцентом.

Рослов мгновенно нашелся:

- Будем счастливы, пани Желенска. Янина, если не ошибаюсь? А может, просто Яна?

- Давайте просто.

Девушка присела к столу непринужденно и уверенно: Тут уж любопытство двух докторов наук приняло, как говорят математики, экстремальный характер. На красный цветок налетел ураган.

Откуда она знает русский язык? Да еще так хорошо. Специально училась? Что делает в Варшаве? Почему оказалась в этой гостинице? Когда собирается уезжать?

- Вероятно, завтра. Русский язык знаю потому, что училась в Москве. Сперва на мехмате, потом в НИИ. Немножко работала у Каммингса в Рокленде уже варшавяне командировали. Интересовалась теорией регулирования в применении к патологическим отклонениям человеческой психики. Видите, куда уже забираются кибернетики. А в гостинице живу все время, только в бар не заглядывала - потому и не встретились. Ну, что еще спросите?

Она смеялась, а Рослов пристально-пристально всматривался, прищурясь, в стрелки смешинок-морщинок у глаз, потом громко и обрадованно вздохнул:

- Вспомнил.

- Давно пора. Кажется, я вас называла Анджей, да?

- Да-да. На курсовой вечеринке после КВН.

- У маленькой Ляльки с хохолком. Тогда еще только входил в моду твист.

- А смеялись вы точно так же.

- Боже мой, десять лет назад! Я уже стала старухой.

- Чаще смотритесь в зеркало. Вот я, например, даже не помню, была ли у меня тогда борода.

- Была! Такая же черная и колючая. Помните, как я Отклонялась, когда вы читали стихи у моего уха. Ужасно щекотно.

- А стихов не помните?