Когда Дисси подошла к деревне, там уже светились в окнах домов теплые огоньки ламп и свечей, пахло дымом и коровьим навозом. Даже не надеясь найти ночлег в добротных домах и корчме, женщина, приглядевшись, выбрала кривенькую землянуху и стукнула в дверь.

– Открыто. – Сказал за дверью усталый голос и Дисси шагнула по ступенькам, ведущим вниз в крохотную душноватую комнатушку, освещенную чадящей лампадкой.

– Переночевать пустите?

– Малец у нас болен. Лисянка. – Безнадежно сказала женщина, кормившая грудью малыша.

Мужчина, сидящий за столом над миской с варевом, даже не поднял глаз.

– Простите. – Сочувственно склонила голову Дисcи, лисянка это не шутки, к утру Белая богиня уведет его с собой.

Повернулась было к выходу, да остановило знакомое чувство неправильности, несоответствия между тем, что ей говорили и тем, что она видела и осязала сама.

– А можно глянуть?

– Пошто? – Мрачно глянул из-под нестриженых лохмов хозяин.

– Травница я. Знахарка. Может… что и скажу.

– Был уже один. Серебрушку взял, а толку-то… Иди с богами.

– Жеф… – Умоляюще смотрела на него жена. – Пусть глянет?

– Денег все равно нет.

– Да я и не прошу. И ничего другого мне не нужно. Просто гляну.

– Смотри. Раз такая настырная. – С досадой махнул мозолистой ладонью мужик и Дисси, оставив у порога узелок, метнулась за печь, в отгороженный занавесью закуток.

Мальчишка лежал на топчане, закинув голову и приоткрыв спекшиеся губки. Толстая, как полено, замотанная тряпками ножка лежала поверх укрывавшей ребенка дерюжки. Не прикасаясь руками, гостья повела чутким носом над тряпьем и облегченно вздохнула.