Я только и сделал, что разинул рот, а старик так расхохотался, что даже огонек заплясал на догоравших сучках, а его желтый тюрбан показался мне глазом демона-ифрита, подмигивавшим мне из мрака ночи.

- Алмаз ума,- обратился я к дервишу, придя в себя и по юношеской наглости решив не сдаваться,- мне представляется, что есть еще одна, последняя проверка бытия.

- Слушаю тебя, укротитель снов,- сказал дервиш, и весь обратился во внимание, что очень располагало меня к старцу, несмотря на все его шутки, которые ничуть не помогли мне выбраться на берег здравого рассуждения.

- Я ел... или мне снилось, что я ел - трапеза, если Учитель помнит, происходила в высокой башне - мне представлялось, что я ел бобы, а в изюме попадались косточки, и я, торопясь насытиться, проглатывал их. Можно теперь дождаться утра и естественного срока. Потом я отойду за камни и, немного потрудившись, расковыряю палочкой собственные испражнения. Таким образом бытие...

Я не договорил, потому что дервиш потянулся ко мне, словно стремясь разглядеть какую-то родинку на моем лице.

- Может, ты был учеником лекаря,- проговорил старик,- и испробовал на себе слишком сильное снотворное?.. Кое-какое бытие тебе несомненно удастся подтвердить таким способом, но чем ты докажешь, что бобы были съедены именно в крепости, а не в духане? Приготовленные наспех, они могли подействовать во время твоего сна не только на нижний желудок, но и на верхний.

С этими словами он коснулся больным пальцем своего тюрбана.

- Все ясно, Учитель, я не существую! - воскликнул я в отчаянии и взмахнул руками.

Дервиш засмеялся и протянул ко мне свои руки. Я невольно бросился к нему и бережно взялся за его иссохшие, тонкие пальцы.

- Вот теперь, славный дровосек пустыни, наступило время по-настоящему приняться за дело,- по-отечески ласково проговорил он.- Вообрази, как приятно начинающему горшечнику заглядывать в темную пустоту своего первого кувшина.