- Благородный искатель сокровищ небесных и земных,- донесся знакомый старческий голос,- пора подниматься в дорогу, если ты считаешь, что она еще не окончена.

Было тепло: меня покрывал шерстяной плащ.

Я вскочил на ноги и, не дав плащу дервиша вновь прикоснуться к пыли земной, протянул материю во мрак, все еще столь густой, словно мы находились на дне чернильницы со стола небесного покровителя всех писцов.

Мне показалось, что я проспал не более четверти ночной стражи, но чувствовал себя как никогда бодрым и отдохнувшим и объяснил это целебными свойствами волшебных шерстяных плащей, что оберегают странствующих дервишей куда вернее доспехов и кольчуги.

- Учитель! - сказал я старику, утопая в море благодарности.- За одно мгновение, проведенное под твоим священным плащом, я обязан стать твоим рабом по меньшей мере на год.

- Почем ты знаешь, что не прошло года, пока ты был под ним? - раздался передо мной во тьме голос дервиша.- Пророк, да будет имя его благословенно во веки веков, успел увидеть рай и ад и девяносто тысяч раз беседовал со Всемогущим Аллахом, между тем как упавший с его ложа сосуд не успел вытечь и наполовину.

- Я ничего не помню,- невольно оправдался я.

- В этом вся твоя беда,- усмехнулся дервиш,- но она в конце концов поправима. Надевай плащ, подвяжи его и носи, пока Всемогущий не пошлет тебе какой-нибудь более подходящей одежды. Не то у первого же стойбища кочевников меня примут за факира, водящего по селениям ручную обезьяну.

Сокровищница небосвода еще не лишилась ни одного из своих драгоценных камней, но на восточной стороне мира, по неровному краю черных, как смола драконового дерева, гор, уже пролег окоем просветленной голубизны, знаменуя о том, что погрузившийся во мрак минувший день был не последним перед наступлением Страшного Суда.

И вот мы двинулись по дороге, пролегавшей вдоль течения быстрой горной реки.