- Нашел! - вскрикнул я, забыв о всяком почтении к старшим.

Моя рука сжимала небольшой и почти невесомый предмет, который был мне теперь дороже всякой памяти и всякой усвоенной мудрости. Кем бы ни был тот воин, спасший меня из колодца, человеком или призраком, уже не имело значения. Я дал ему слово исполнить его последнюю волю, и отныне мое обещание и моя собственная воля исполнить это обещание были единственными признаками, которые отличали от ночного призрака меня самого.

Больше не требовалось раздувать уголек: с паучьей искусностью пальцы моей правой руки пристегнули маленькие ножны к шерстяной косичке, висевшей на левом запястье.

- Учитель, учитель, прости меня! - жарко зашептал я, бросившись на колени рядом со стариком.- Я нашел его. Значит, я был в той крепости. Меня выбросила река!

Дервиш тяжело вздохнул и сказал такие слова:

- Это была ее ошибка. Но, хвала моему долготерпению, один мой совет ты все-таки не забыл.

- Какой совет? - уже вполне готовый не обижаться ни на какую, пусть даже самую злую шутку, радостно спросил я.

- Стал искать там, где светлее.

Я припал лбом к ногам старика и, почтив его таким образом столько времени, насколько хватило терпения, отполз на свое, уже успевшее остыть место.

Юность переменчива: мне уже не хотелось просыпаться в каком-нибудь незнакомом месте, и Всемогущий услышал мою торопливую и недостойную молитву.

Вскоре, однако, вновь пришлось убедиться в том, что наша самая обычная, повседневная память является причиной многих грехов и одного из главных недоверия к Промыслу Всевышнего. Очнувшись и найдя себя во мраке, я вздрогнул и оробел. Конечно же, я вспомнил о мрачном колодце.

Чья-то рука касалась меня, имея какое-то неведомое мне намерение.