Результат своих журналистских усилий я отправила ему по факсу. Но он настоял на личной встрече. Я давно не дергаюсь, как прежде, дескать, ах, провал, хозяин недоволен моим гениальным опусом. Прихожу к заказчику, засучиваю рукава и зловеще произношу: «Работать над претензиями будем?» Обычно после этих слов заказчик линяет и лепечет что-то о паре сомнительных знаков препинания. Но здесь получилось иначе. Передо мною выставили приятную женщину лет двадцати семи и представили пресс-секретарем фирмы, хотя на первой встрече она не присутствовала. Хорош пресс-секретарь. Скромно одетая, причесанная и накрашенная дама заявила мне, что мечтала о другой рекламе.

— Вы сделали упор на замечательные качества наших служащих, но совершенно не обрисовали, как, извините, эти качества отражаются на покупателях. Нам бы что-нибудь доходчивое, бытовое.

— Это поправимо, извините, — передразнила я ее. — Записывайте.

После чего выдала душещипательную сцену с малоимущей бабулей, спасшей любимую вишенку при помощи купленного в фирменной торговой точке по доступной цене средства. Пресс-секретарь одобрила, но продолжала привязываться дальше. Она безжалостно требовала изменений даже невинного пассажа, служащего комплиментом шефу и его сподвижникам. Мне ничего не оставалось, кроме как одарить соответствующим взглядом начальника. Он держался молодцом, то бишь тщательно скрывал, что снабдил меня только теми сведениями, которые и составили первый вариант рекламной статьи. Более того, он расписывал деловые достоинства девицы, превознося ее, по-моему, не по достоинствам. На утонченное издевательство это похоже не было. «Любовница?» — подумала я, но не зациклилась. Нужны мне тайны здешнего немадридского двора.

Смекнув, что упоминать стоило лишь учтивых продавщиц, я быстренько сварганила блюдо, которое пришлось по вкусу.