Беда подкралась неожиданно. Марго заболела и слегла, и вот второй раз подряд я стал вдовцом.

Едва придя в себя от горя, я достал старые фотографии и разложил с их помощью своеобразный пасьянс. Все мои предыдущие жёны доверчиво улыбались мне. Дэвид помогал наводящими вопросами и едкими замечаниями, до которых он уже к тому времени дозрел. Я не чувствовал в себе сил для развязывания нового романа, но догадывался, что он неизбежен.

— Сын! — предложил я. — Давай-ка мы с тобой махнем куда-нибудь, где нет женщин и цивилизации.

— Без меня, — ответил отпрыск.

Поручив его бабке с дедом, я для разминки прокатился на Кубу, удивив перевозчика нелегалов тем, что двигался против основного потока. На Острове Свободы со мной приключился мимолетный флирт. Спасло от брака только то, что я предусмотрительно не взял с собою паспорт. Потом, от греха подальше, я перебрался в Африку в трюме грузового корабля. А после нее — в Малайзию, где меня почти сразу арестовали за незаконное пересечение границы и проживание без документов.

Моим надсмотрщиком оказалась местная девушка, скромная и послушная. Оружия им не давали, потому что на всех его в стране не хватало — даже в армии. Понимая, что другого выхода у меня нет, я оказывал ей знаки внимания, непредусмотренные уставом. В конце концов, она ответила взаимностью и сама предложила побег.

— А ты примешь ради меня Иудаизм? — спросил я, чтобы проверить истинность ее чувств, а также из вредности характера, так как на самом деле считал себя православным.

Фатима сопротивлялась искушению недели две. И не устояла.

Пройдя пешком около ста километров через джунгли, мы соорудили себе дом из засохших пальмовых листьев на берегу какой-то мутной реки, выходящей из берегов каждую неделю. Вокруг нас, помимо воды, бурлил целый городок, населенный самой разнообразной публикой. Они жили по законам первобытно-общинного строя, выращивали в желудках микробы и по выходным приносили друг друга в жертвы.