Теперь, ночью, посадочные огни сияли, точно новенький доллар. Гостиничные номера были переполнены. В ангарах круглосуточно велись работы по обслуживанию и ремонту. Над головами раздавалось беспрерывное гудение моторов небольших самолетов, взлетающих и идущих на посадку.

На этой неделе здесь проходил турнир по гольфу. На следующей — должно было бы состояться какое-нибудь другое состязание. Торговая палата «Селада» обязательно позаботилась бы об этом.

Аэропорт, построенный в виде большой буквы "К", получал от всего этого большую прибыль.

В девять часов я попросил парня, управляющего двухколесной тележкой для игры в гольф, подбросить меня к ангарам.

Там, в одном из ангаров, среди моторов и корпусов самолетов — излюбленное место Такка — и располагался его офис.

Сэм Дэвин, адвокат Такка, предпочел бы лучше оставаться у себя в кабинете, но необходимость рассказать о завещании заставила его прийти туда, куда я пригласил его.

Сэм был человеком коренастым, крепким, с короткой стрижкой «ежик». В его волосах уже серебрилась седина. Ему было около шестидесяти, но передвигался он легко и пружинисто, как тридцатилетний. Возраст Сэма выдавали глаза. Они повидали слишком много людских несчастий во время судебных заседаний.

Мы обменялись рукопожатиями, и Сэм сказал:

— Чарли Трауб будет здесь с минуты на минуту. Ты не против, если мы немного подождем?

Я ответил, что нет, взял пиво из холодильника, стоявшего в углу, налил себе стакан и сел в кресло.

Чарли Трауб, похожий на маленького фокстерьера, вошел, представился мне накоротке и остановился у кресла. Он чем-то напомнил мне Сэма. Всем своим видом Трауб походил на летчика старых времен: от рабочего светлого цвета комбинезона в пятнах до шрамов от инструментов на пальцах.