– Нет, – солгал Быковец. – Я же младший, Аркадий Львович. Откуда у меня ключи?

– Тогда возьмите мои. Я на работу, ключи мне там ни к чему.

Старший штурман Петров достал из кармана объемистую звенящую связку.

– Вот этот вроде от тамбура.

Быковец взял ключи. Шлюз был рядом, напротив каюты. Замок щелкнул. Старший штурман Петров не уходил, стоял близко, дыша Быковцу в ухо.

Свет внутри загорелся сам, чуть тронулась дверь. На стене висели скафандры, как пальто в раздевалке. У другой стены возвышались баллоны с воздухом. В стеллаже у третьей стены аккуратно стояли универсальные излучатели. В два ряда: длин ноствольные в глубине, прикладами кверху, а портативные, в футлярах, – в ячейках у самого пола. Не возьмешь не нагнув шись.

– Берите любой, Сенечка. Они здесь все одинаковые, – сказал старший штурман Петров. – Но умоляю, поторопитесь. Мне совершенно не хочется ссориться с Борисом Григорьевичем. Вы же его знаете, Веденского: спросит за самое мелкое опоздание.

– А вы не давайтесь, – посоветовал Быковец. – Напишите рапорт Пичугину.

– От Пичугина я лично стараюсь держаться подальше, – поморщился Петров. – Между нами: какой из него командир танке ра? Ни опыта, ни квалификации. О манерах не говорю. А Борис Григорьевич действительно строг, но зато справедлив. И блестя щий, весьма образованный, знающий специалист. И прекрасный человек с очень тонкой душевной организацией. Я не хотел бы говорить о Пичугине плохо, но хорошо, к сожалению, не могу. По-моему, он попал сюда по ошибке. Его ведь списали из разведки, вы разве не слышали?

– Знаю, – сказал Быковец. – А чья сейчас вахта?

– Кажется, Альберта Иосифовича. Но прошу вас, Сенечка, берите скорее одежду. Нельзя же оставлять тамбур открытым, просто не полагается.

Быковец пересек тамбур и снял с вешалки скафандр. Посмотрел на баллоны с воздухом. Между ними был люк, выход из корабля.