Он сообщил Кацу, что на Сенной площади Мира, якобы, безвозвратно пропадают вещи и деньги, люди и даже автомобили с шоферами, и что лично он, Барсуков, был свидетелем этого явления многократно.

- Могу привести ряд примеров, - заявил Барсуков.

- Приведите, прошу вас, - поощрил его Кац, который потому и стал кандидатом наук. что всю жизнь отличался любознательностью к явлениям природы. - Приведите, приведите, - повторил он и вынул из кармана пачку сигарет, но, взглянув на свои окна, тотчас спрятал ее обратно и предложил Григорию Ивановичу лучше прогуляться через сад.

Небо над Таврическим садом сплошь было залеплено толстыми и белесыми тучами. Из разрывов этих туч нет-нет да и выскакивало солнце, ошалело плюхалось в пруд, секунду трепыхалось в холодной воде, как блесна, и тут же исчезало.

"...и равнодушная природа красою вечною сиять", - вдруг ни с того ни с сего назидательно сказал Барсуков и твердо посмотрел в глаза Лазарю Моисеевичу. Тот, являясь человеком тактичным, никакого недоумения не проявил, как будто так оно и следует, что необразованный "бомж и з" цитирует бессмертные строки.

- "Красою. Вечною!" - злобно настаивал Барсуков и, когда Лазарь наконец кивнул, добавил: - Природа вечна, а человек в ней ничто. Сегодня он есть, а завтра нету.

- Люди, безусловно, смертны, - согласился Кац.

Барсуков посмотрел на него с жалостью, махнул рукой, снял с головы кепочку и принялся яростно трясти ее, точно ботинок, в который набрался песок. Ничего не вытряс и деловито сказал:

- Привожу примеры исчезновения людей и предметов: сорок рублей восемьдесят четыре копейки, принадлежавшие лично мне. Так? Теперь: Виталий Матвеевич, старик...

- Какой Виталий Матвеевич? - спросил дотошный Кац.