«Наверное, с чипсами и сальсой?», спросил я, и ткнул его в шею шокером.

Шок заставил Эспиналя хрюкнуть, сорвал его со стула и бросил ничком на стол. Руками он смахнул на пол пустые бутылки. Я ткнул его в бок, и его туловище спазматически дернулось, он часто застучал головою об стол. Он разинул рот, выпучил глаза, члены его задрожали. Обрадованный его ошеломленным выражением, дрожанием его мышц, я приготовился нанести третий разряд, но почуял движение позади и повернулся, чтобы увидеть, как другой охранник замахивается пивной бутылкой в мою голову тем самым движением, что я видел несколькими мгновениями раньше.

Вооруженный предвидением, я угадал направление удара и смог уклониться от него. Я вонзил скотский шокер в грудь охранника и тот, дергаясь, повалился на пол. Мой гнев сменился тем неестественным спокойствием, что охватило меня в госпитале. Пока оставшиеся охранники подымались на ноги, я выхватил пистолет Эспиналя из его кобуры и приказал им положить оружие на стол. Как только это было сделано, я приказал им нырнуть в бассейн. Они ругались и угрожали, но подчинились. Видя их таких беспомощных, когда над поверхностью торчали только их головы, а с волос капала вода, я подумал, не пристрелить ли их. Каким удовлетворением было бы видеть, как они идут ко дну, пока я пристреливаю их одного за другим! Хотя это желание и подпитывалось остатками гнева, оно не было импульсом ярости — я уже начинал сожалеть о своих несдержанных действиях, подумывая, возможно ли исправить ситуацию. Мне придется на время спрятаться, в этом нет сомнения. Наверное, помогут родственники Марты с островов в Заливе. Потом что-то стукнуло мне по затылку, да так, что белые искры посыпались из глаз. Теряя сознание, с гудящей головой, я ощутил, что падаю. Надо мной стояла Марта, все еще в ночной рубашке, держа бутылку с пивом.