Эспиналь не позаботился закрыть дверь за собой. Он отцепил скотский шокер и показал его мне, позволяя свету играть на блестящем черном цилиндре. Улыбка приподняла уголок его рта. «Ты действительно глупый кусок дерьма, Аурелио», сказал он.

Хотя эти слова не обещали жалости, то, что он хоть каким-то образом признал меня, породили каплю надежды. Я выстроил свои аргументы, упорядочив их в логической прогрессии, но прежде чем я сформулировал свое желание умилостивить его, Эспиналь ткнул шокер мне в живот и нажал спуск. Мои воспоминания о следующих часах фрагментарны. Я припоминаю, что Эспиналь стоит над моим распростертым телом, плюет мне в лицо, с треском бьет меня кулаками, проклинает меня, его пухлые щеки в пятнах гнева. Несколько раз он прерывает свои усилия и в одном таком случае, сидя спиной к стене и куря сигарету, он информировал меня о своих планах жениться на Марте и тем стать собственником отеля.

«Она чертовски хорошо трахается», сказал он, «однако в мире полно чертовски хороших трахалок. Я бы никогда не связался с нею, если б не отель. Ты не понимаешь, как по-настоящему пользоваться ни своим отелем, ни своей женщиной, Аурелио.»

Он сделал паузу, выдул колечко дыма, и посмотрел, как оно расплывается. «Женщины», сказал он задумчиво. «У них есть свои тонкости, свои странности. Но в глубине души они лишь желают быть в безопасности. Наверное, если б ты был сильнее, если б ты был крепостью для Марты, а не соломенной хижиной… наверное тогда она не стала бы искать меня.»

Я, должно быть, произвел какой-то звук, ибо он потрепал меня за плечо и сказал: «Не пытайся говорить. Ты только изнуришь себя, а у нас впереди еще долгое путешествие, у тебя и у меня.» Он затоптал свой окурок на полу и испустил вздох — мне кажется — удовлетворения. «Я намеревался устроить тебе исчезновение, но твой припадок темперамента сделал вещи гораздо легче. Никто не затеет расследования, если с тобой что-нибудь случится сейчас.»