Хотя они были наркодельцами и не заслуживали симпатии, я чувствовал вину за то, что манипулировал этими людьми. Такое циничное безразличие к жизням, даже к таким недостойным жизням, как эти, не было в моем характере; однако с того мгновения, как Эспиналь, начал пробовать на мне свой скотский шокер, я, казалось, перестал быть самим собой, что мои обычные тенденции были низвергнуты и что мои слабости стали оплотом спокойной целеустремленности, что становилась непрерывной доминантной с каждым разрядом. Но пока я взбирался по тропе, мое самообладание несколько приугасло и я стал ощущать каждую болячку, накопившуюся после пыток Эспиналя. Туман закрыл луну и звезды. Темнота, тихие звуки ночи, опасность ягуаров и диких кабанов, все это заиграло на моих нервах. К тому времени, когда я достиг вершины, после четырех часов на тропе, небо побледнело, а я выбился из сил.
На вершине дождило. В воздухе висела холодная сырость. Везде были лужи, земля была мерзко глинистой, изъезженной следами шин. Возвышаясь над туманом возле домика Каблевизион, антенна, казалось, приобрела магический аспект, напоминая четырехступенчатую стальную лестницу, поднимающуюся в неспокойное пространство взвихренной серости. Рядом с нею постукивала и жужжала электростанция — зеленый прямоугольник из бетона. Никакого дыма не поднималось из труб домика, старенького пикапчика Хюндай, принадлежащего Антонио, не было видно, и я предположил, что Суйяпа укатила в город на ранний базар. Опустошенный от надежды и энергии, каким я был в своей камере, я уселся на камень возле ограды прямо на краю вершины и уставился вниз на море тумана. Я различил странные фигуры, движущиеся в нем, приписав их неправильностям восприятия, вызванным моим обессиленным состоянием, но когда солнце поднялось выше и выжгло прочь туман, обнажив склон горы, город, раскинувшийся на полумесяце залива, и, ближе к горизонту, узкую полоску земли, что образует мыс Гондурас, эти эфемерные фигуры стали более материальными, хотя все еще плохо определенными, сотни и сотни их плавали в воздухе, полупрозрачные, как медузы.