Они пользовались отелем, как местом, куда могут приводить своих женщин, и через некоторое время они прониклись ко мне доверием и позволили участвовать в распространении кокаина, что они крали у арестованных наркопосланцев, и отмывать деньги, получаемые в ответ. Я никогда не был их другом, всего лишь полезным помощником. На самом-то деле, я их боялся. Они носили пистолеты и электродубинки для скота и презрительно угрожали мне. И хотя я благоденствовал, хотя моя жена Марта принесла мне двух здоровых сыновей, я страстно жаждал уважения, как от тюремных охранников, так и от простых людей города, многие из которых отвергали меня из-за моей преступной деятельности. Этот недостаток уважения, как мне кажется, не давал мне удовлетворенности жизнью, однако с тех пор я пришел к выводу, что моя неудовлетворенность была не столько внешней, сколько присущей мне внутренне. Я рос несчастным ребенком и вырос в несчастного взрослого. Никакая обычная синекура, какой бы почетной и доходной она ни была, не могла унять моих внутренних демонов. Возможно я ждал какого-то божьего суда, чтобы завершить свою жизнь. Мы стремимся спрятать такие желания от самих себя, переодеть их в более здравые одежды, сознавая, что мы никогда не будем способны удовлетворить стандартам, на которые стремимся равняться.

Если таков был мой случай, то божий суд пришел ко мне в форме механика. Почти так же верно заявить, что это была женщина, но меня отталкивают клише, даже те, что соответствуют моей натуре, и поэтому именно механик ухитрился принять форму божьего суда и я склонен отдать ему должное. Женщина же, Садра Росалес, была всего лишь средством, хотя, возможно, я оказываю ей плохую услугу подобным умалением роли. В отличие от большинства женщин, что снисходили до бара в моем отеле, она занимала некоторое уважаемое положение — редактора англоязычной газеты. И все же, как и другие женщины, у нее была история наркотиков и романтических ошибок, и она всегда была в поиске новой ошибки, которая разыграла бы роль надежды.