Ей было за тридцать, широкое майянское лицо, несколько толстовата в талии: на шкале гондурасской красоты она была не более чем привлекательной, однако она обладала жизнерадостной энергией, снабжавшей ее обманчивым блеском красоты, и хотя я ее не любил, однако не был в состоянии ей противостоять. Она подходила моменту, она угодила моему сердцу, она волновала мое тело, и она была основанием для развода. Проблема, как сказать об этом жене и как развод повлияет на детей, все сопутствующие кармические вопросы… все это тревожило меня, но я не мог противостоять им, потому что проблемы Садры отодвинули мои проблемы на задний план. Они были на втором месте. Некий помощник саботировал ее на работе, отец ее ребенка судился за единоличную опеку, ее лучшая подруга Флавия рассказывала ложь о ее сексуальной практике. Последняя и самая настоятельная проблема касалась ее гордости и радости серой Тойоты, чей зазубренный радиатор выражал автомобильную аппроксимацию усталого разочарования. Она отвела ее к механику, другу по имени Тито Обрегон, чтобы наладить тормоза, и заявила, что он украл новый двигатель, заменив его б/ушным. Теперь машина хрипела, глохла и дымила. Полиция не хотела ничего делать — Тито был лучшим другом лейтенанта. Садра подумывала подать в суд.

Как-то днем я отправился с Садрой в его мастерскую на окраине города, низкое желтое строение из бетонных блоков с громадным лого минеральной воды Агуазуль, нарисованным на боку, словно флаг гордой нации. Заведение стояло в центре целого акра коричневой грязи и сзади огораживалось куском джунглей. Высокий бурьян, банановые деревья, пальмы. Группа изорванных детей играла в футбол перед ним, а парочка подростков прислонилась к машине техпомощи Тито, покуривая со скучающим видом. Садра настояла, чтобы я остался в машине. Она сказала, что не хочет, чтобы я встревал, но конечно она уже добилась этого тем, что взяла меня с собой. Пока они говорили сразу за дверью, или точнее — пока Садра говорила с ним, Тито все время пялился в моем направлении. Не дала ли Садра, думал я, чинить свою машину бывшему брошенному любовнику? Такая глупость гармонировала с ее характером: окрошкой из феминизма, мелочности и некой вымученной невинности.