Конан ткнул ему в лицо острием меча. Меч вошел точно в переносицу. Демон заорал, как поросенок, которого женщина режет тупым ножом, и дернулся назад. Конан решил не давать ему шансов и с размаху срубил чудовищу полчерепа. Мозга внутри не было. Череп был девственно пуст, как чашка для подаяний в квартале воров. Демон продолжал орать.

— Кром великий! — воскликнул Конан, поразившись живучести твари, и рубанул пониже, отрезав голову. Она шлепнулась на булыжник мостовой и что-то пыталась еще промычать, пока киммериец не наступил на нее.

Тяжелая нога варвара-северянина, обутая в сапог из кожи носорога, раздавила демонский череп с хрустом, как будто тот был сделан из хрупкой необожженной глины.

— Браво! — произнес женский голос, и вслед за тем раздались хлопки в ладоши.

Конан крутанулся на месте.

Он ожидал увидеть прелестную незнакомку в легкой, соответствующей этому месту одежде, а увидел повелительницу Аринну, которая опиралась о лысую голову придворного карлика, улыбающегося, как лопнувшая тыква. На повелительнице было роскошное красное платье, расшитое зелеными узорами и жемчугом. Волосы скреплялись диадемой из витой серебряной проволоки.

— Браво! Ты великолепен в гневе, мой прекрасный воитель! — Аринна прекратила хлопать и оставила голову карлика в покое. Тот перестал натужно улыбаться и обрел свое обычное выражение трехнедельного трупа.

Аринна шагнула к Конану и дотронулась до его груди.

— Я бы хотела стать твоей, воин, — сказала Аринна. — Но я не вольна над собой. Обязательства гнетут меня — и ни на миг я не могу стать свободной. Я — плоть от плоти этого города. Люди этого города — мои доверчивые дети, и они не переживут, если я хотя бы на день брошу их. Я бы хотела раскрыться навстречу тебе и принять тебя, но мне не дано потворствовать своим желаниям.

— Зато дано мне! — заявил Конан и схватил красавицу за талию.

Талия оказалась необычайно тонкой и хрупкой.

Аринна улыбнулась киммерийцу.