— Ты прекрасен, — повторила Аринна. Конан отпустил ее.
— Слуги! — воскликнула повелительница.
Улица вдруг ожила. Задвигались многочисленные тени. Конана, повелительницу и карлика окружили рослые люди в черных одеждах с выкрашенными черной краской лицами. Они хранили безмолвие. Если у них и имелось оружие, оно было надежно убрано.
— Я хочу дать этому незнакомцу то единственное, что могу дать, — заявила Аринна, и Конан увидел, что один из слуг вложил в руку повелительницы кожаный кошель. — Бери от меня, варвар! Надеюсь, ты останешься доволен.
Кошель перекочевал в руку Конана. Он был ошеломлен и разочарован. Но отказываться от денег ему не пришло в голову.
Аринна развернулась и скрылась за спинами телохранителей. Несколько мгновений спустя Конан остался в гордом одиночестве и с увесистым кошельком в руке. Он заглянул в кошелек и увидел там серебряные монеты.
Человека, сидящего в тени на корточках в двадцати шагах от него, он не заметил.
* * *
Монеты, брошенные Конаном на засаленный стол, вызвали немалый интерес хозяина питейного заведения. Он с озабоченной миной повертел в пальцах три из них, посмотрел на свет, попробовал на язык и на зуб и удалился, чтобы вскоре вернуться в сопровождении двух слуг, тащивших на носилках большой кувшин.
— Лучшее вино, господин! — объявил хозяин. — И ровно столько, сколько вы хотели! Еще что-нибудь?
— Нет, — отрезал Конан.
Кувшин поставили возле его стола. Хорошенькая служаночка лет четырнадцати принесла кружки и черпак. Она улыбнулась гостю, развернулась и собралась убегать, как вдруг обнаружила, что ноги ее больше не касаются пола.
Конан усадил девушку себе на колени, не обращая внимание на ее шутливое сопротивление, и поцеловал под одобрительней гогот окружающих.
— Она у нас первый день, — любезнейшим тоном сказал хозяин.