О, этот человек знал Конана еще с прошлого рассвета, когда его хозяин, досточтимый министр Линфань возымел желание прогнать дикаря с дороги и потерпел сокрушительное поражение. Линфань не мог смириться с этим, поэтому непьющий человек и находился сейчас здесь. Он с радостью очутился бы нынче вечером в другом месте, но Линфань был непреклонен и жаждал мести.
Ночь прошла нескучно. Все напились до состояния глины, из которой господь, имеющий в разных местах тысячи имен, но всюду одинаково завистливый и ревнивый, изготовил первую пару человеков.
Ноги не держали никого, кроме, как выяснилось, Конана и еще одного человека.
— Ты кто? — осведомился Конан, когда других собеседников поблизости не осталось. — Ты мне кого-то напоминаешь… Мы раньше пили вместе?
— Нет, — ответил телохранитель Линфаня. — Это впервые.
— Ты мне чем-то нравишься, — заявил Копан и устало прилег на собственный локоть.
Телохранитель Линфаня влил в кружку киммерийца, где на дне еще оставалось вино, какую-то темную жидкость из пузырька, который вытащил из рукава и потом туда же спрятал. Затем он постучал своей кружкой об стол.
— Эй! Уважаемый, мы с тобой не договорили! — провозгласил он.
Конан поднял голову, узрел непустую кружку, поднес ее ко рту и одним глотком опустошил.
— Договорим позже! — пробормотал варвар, и бог вина наконец решил, что с него хватит.
Конан очнулся, чувствуя неприятную скованность в движениях. Он попытался почесать живот, заодно проверив наличие на нем кошелька с серебряными монетами, но своей руки не обнаружил.
Открыв глаза, он увидел над собой лицо с явно выраженными признаками слабоумия — узким лбом, нависшими бровями и общим выражением дурашливой веселости.