— Да? — удивился Конан. — Странные у вас обычаи… — Он отпустил девушку, и она убежала.
— Но, если хотите, я сумею ее уговорить, — сообщил хозяин. — Вы человек состоятельный, и ради вас я готов сделать все, что угодно!
— Повернись! — приказал Конан. И, когда хозяин, с лица которого так и не сходила подобострастная улыбка, послушно повернулся, дал ему хорошего пинка под зад.
Питейщика в его полете остановил только стол, оказавшийся на его пути, в который он врезался животом, смахнув глиняную бутыль, четыре фаянсовые кружки и блюдо с жирным пловом. Заботливые руки подняли хозяина и освободили его лицо от налипшего риса с изюминками и мелкими кусочками баранины. Лицо это, как обнаружилось, теперь перестало источать подобострастие.
— Не беспокойтесь, я заплачу! — пообещал Конан.
— Ты заплатишь, — тихо прошипел хозяин и удалился из питейного зала.
— Друзья! — воскликнул Конан. — Сегодня меня посетила удача, и я готов поделиться со всеми своей радостью! Подходите, пейте за меня, и да посетит вас благо!
На Конана обрушилась волна дружелюбия и благодарности. Он знал, что любой из этих людей при удобном случае прирежет его, не задумываясь, за пару монет даже меньшего достоинства, чем те, что сейчас приятно терлись о его живот, но был искренен в своем веселье. «Лови момент!», как сказал кто-то из древних мудрецов, и Конан неукоснительно следовал этому совету, словно священной заповеди, начертанной на каменных скрижалях.
За новым кувшином последовал второй. Конан не любил останавливаться по собственной воле. Он предпочитал выжидать, когда сам бог вина, умилившись его веселью, решит, что с него довольно, толкнет варвара в грудь и накроет черным колпаком божественного забытья.
Новые знакомые уважали Конана все сильнее и сильнее. И никто не обращал внимания на человека, который лишь прикладывался к краю фаянсовой кружки — вина в кружке от этого не убавляясь, если не считать того, что было разлито по дружеские толчки.
Этот человек познакомился с Конаном чуть раньше остальных.