– Ишь выпендрился, – сказал Глеб, глядя на новенькую робу, – на меха становись.

Старая кузница, построенная ещё прадедом Глеба, стала тем причалом, где три года назад бросил свой якорь Алекс. Все вышло случайно. Он заехал с другом, который зарабатывал, катая детишек в парке на лошадке, подкову поменять. И будто попал в сказку, верней очутился в родном, но потерянном им мире.

Околдованный огнем в горне и силой, что исходила от кузнеца, он сам не заметил, как у него вырвалось.

– Хозяин, помощник не нужен?

Мужичок осмотрел Алекса из подлобья, через кудри своих бровей, проскрипел:

– Ну, коль есть желание, приходи, только, чур, опосля не хныкать, ежели что.

Первое время Алекс частенько испытывал желание поплакаться кому-нибудь в жилетку. Он буквально валился с ног от усталости по окончанию рабочего дня. И это было не удивительно, техника в кузнеце была на допотопном уровне, верней сказать она отсутствовала напрочь.

Казалось, кузнецу взяли несколько веков назад и перенесли в наше время. Даже меха накачивались вручную. Алекс как-то спросил у Глеба:

– От чего все так запущено? Можно хотя бы вместо мехов мотор приладить, чтобы не в ручную воздух гнать, все легче было бы.

Но вместо ответа коротышка, запыхтев трубкой, как груженый паровоз, встал и ушел, круша все на своем пути. Затем ещё долго бросал на Алекса сердитые взгляды, давая понять, что слова подмастерья оскорбили кузнеца. Позже, когда «пар был спущен», Глеб снизошел до ответа:

– От того дурья твоя башка, что есть вещи, которые мы не вправе менять.

Через несколько дней, будучи в хорошем настроении, он объяснил свой взгляд на жизнь.