Ещё один мальчишка, сын кормилицы, молочный брат принцев. По традиции донашивает старую одежду принца. Не спит. Очень удачно.

Присматриваюсь я, а сам чувствую – трясёт меня всё сильнее. Зуб на зуб не попадает, всё жду, спросит кто, а что это благородный дон зубами стучит?

Не скажу, сколько я так простоял, вдруг слышу – завыли в городе, заулюлюкали.

И тут же крик у дверей:

– Где принц? Будах короля отравил! Ируканские шпионы бунт в городе подняли! Спасайте принца!

Странно, вроде кругом прав оказался, а радости никакой. Зато дрожь прошла – будто и не бывало.

Выхватил я меч, и как учили – прямой, в лицо, с проворотом – не опознать после такого. Прости, малец, а только всё равно ты не жилец сегодня. Так, пешка белая. Хоть не зазря ушёл.

Няньки – в крик, кровища на простыни белые брызжет, у дверей рубалово идёт, в общем, счёт на секунды пошёл.

Я меч не убираю, левой – принца за шиворот и в окно прыгаю .

Третий этаж, не убился чуть. Никогда такого не пробовал. Это в военных семействах они с детства привычные. Прыгают, плавают, фехтуют, головы рубят. А я кто? Галантерейщик. Овца в волчьей шкуре. Некогда, некогда, ноги теперь, ноги. В седло и… выноси, родной! Кто-то из-под копыт шарахнулся, кто-то заорал. Арбалетный болт в спину клюнул, кольчуги не пробил, только ребро хрустнуло – аж в глазах потемнело. На излёте видно был, и на том спасибо.

…Вид у принца немного пришибленный, но для десятилетнего держится хорошо. Спокоен, не плачет.

Плохо, конечно просыпаться, когда в кровать тебе трупы безголовые валятся, но привыкать когда-нибудь надо.

Жизнь у королей не мёд и трупы в опочивальне – совсем не редкость. Вот батюшка его покойный уж на что привычен был, а и то иногда серчал. Как он тогда отчеканил: "Ночью я спать хочу, а не с убийцами сражаться".