Жанна была вне себя от злости. Надо же, эти англичашки не понимают ни слова по-русски! Мало того, они даже не потрудились пригласить переводчика, хотя прекрасно видят, что перед ними представительницы иной державы! Но нет, этот кретин в чалме, натуральный индус, засыпал её вопросами. И откуда он такой взялся, ведь Индия — это тоже не член Евросоюза. Откуда в Лондоне, на паспортном контроле — индус из иммиграционной службы? И как он смеет так грубо разговаривать? Эта ситуация так повлияла на девушку, что она даже не замечала великолепной погоды, солнца, заливающего аэропорт тёплым светом и заставляющего пассажиров жмуриться и чуть ли не мурлыкать. Ведь всех их пугали серой и промозглой английской действительностью.

— Деточка, не злись так, — Камилла Аскеровна поправила платок из тончайшего шёлка от Ив Сен Лорана, и преданно улыбнулась индусу. — Когда ты сердишься, то покрываешься красными пятнами, а это нехорошо для молодой девушки!

Она с любопытством оглядывалась, стараясь запечатлеть в памяти аэропорт Хитроу, в котором не была никогда в жизни. Камиллу Аскеровну абсолютно не смущал тот факт, что, совершив перелёт из Москвы в Лондон, они отстояли в очереди минут сорок, в то время как граждане Евросоюза, как белые люди, просто проходили мимо таможенной стойки и показывали паспорта. Всем остальным представителям стран бывшего соцлагеря и Латинской Америки приходилось толпиться в длиннющей, похожей на змею, очереди, и с замиранием сердца ждать.

За свои 83 года Камилла Аскеровна научилась ждать, поэтому её ни капли не волновала унизительность положения, в которое попали они с внучкой. Когда, наконец, подошёл их черёд, индус долго пялился в их документы, а потом принялся задавать вопросы. И всё бы ничего — а вдруг он задавал обычные, стандартные вопросы, но задавал — то он их на английском языке! А, как оказалось, зря Малик—оглы, сын Камиллы Аскеровны и по совместительству отец Жанны, приглашал в своё время к дочери репетитора.