Заметив направление, я бодро пошагал в сгустившемся опять тумане, предвкушая скорую встречу с наверняка переволновавшимися за меня ребятами. Я отчаянно ругал себя за то, что не предупредил их, но не забывал посматривать под ноги, окончательно уверовав в коварство болота.

Шел я долго, даже засомневался, туда ли иду, но передо мной выросли деревья, давая мне ясный ответ на этот вопрос. Правда, огонька костра видно не было, но зато возле тропинки между деревьев оказался покосившийся столб, который я поначалу не заметил. На нём была косо прибита почерневшая от дождей и времени доска, на которой с трудом можно было прочитать:

"Павловскiй Угольнiкъ"

Я принял это за чью-то шутку, решив, что кто-то из озорников, охотников за клюквой, оставил такую своеобразную памятку о своём пребывании здесь.

Усмехнувшись, я позвал ребят, но они не отозвались, вероятно, искали меня.

Тропинка вела вверх, становилась всё суше, потом опять нырнула вниз и скрылась в зарослях камыша. К этому времени я уже не сомневался, что попал не на наш островок. Этот был намного больше.

Раздвинув камыш, я сделал несколько шагов в высоких зарослях и уткнулся носом в низкую избушку, вросшую в землю по самую ветхую крышу, покрытую почерневшим от времени камышом.

К моему удивлению, над трубой этой казавшейся заброшенной избушки качался весёлый дымок, пахнуло теплом и домом.

На душе у меня тоже повеселело, я сразу же ощутил голод и усталость. Поискал вход, обнаружил идущие вниз, к дверям, земляные ступени, а над ступенями, прибитую к дверному косяку, почерневшую от дождей и времени, вывеску на доске:

Трактiръ

"Чай вприсядку"

Мне было не до шуток, я устал, волновался за ребят, к тому же не спал прошлую ночь, и теперь глаза слипались, и очень хотелось есть. Нашарил в кармане штормовки бумажник и решительно толкнул двери.