Стрелявший в меня человек приник ухом к моей груди, пытаясь расслышать стук моего сердца. Он очень хотел верить, что жизнь покинула мое тело поэтому ничего не услышал.

- Сержант, он мертв.

- Сердце не бьется?

- Нет, сэр.

- Прижги-ка ему рану.

Кожа, вокруг пробитой кусочком металла дыры в моей груди, уже давно была лишена чувствительности. Вместе с контролем над своим телом я вернул себе и относительную неуязвимость.

- Он мертв!

- Хорошо.

- Почему вы все его так боитесь? Сержант?

- Не твое дело. Иди узнай у пилотов, где мы.

- Есть, сэр.

Стрелок тяжело вздохнул и, цокая подкованными подошвами ботинок, отправился в носовую часть машины.

- Две трети пути до Ореховой Долины, - сказал он, вернувшись через несколько минут.

- Двести километров до города. Достаточно. Скажи пилотам, что уже хватит. Пусть он сам Господь Бог - ночью до города по замерзшей степи ему не дойти...

- О чем ты, сержант ? Он мертв !

- Ладно, ладно. Помоги открыть...

В распахнутую дверь ворвался внешний ветер и снег, быстро облепивший мне голую грудь тающими хлопьями.

- Готово, сержант.

- Ну давай, пош-ш-шел.

И я полетел.

Нисходящий поток теплого воздуха от двигателей летящей машины развернул меня головой вниз и я невольно открыл глаза. Там, за хрупкой гранью моего тела, царствовала морозная конвиктская ночь. Во все стороны, до самого горизонта, простираласть иссушенная, вымороженная, оглаженная неукротиимыми ветрами и придавленная снегом степь. Бежзижненное поле, на котором властвовала сама Смерть.

Я приготовил тело к падению в лютый холод заснеженного пространства. Теперь мои члены могли замерзнуть до состояния камня, но мозг будет жить. Искра разума не потухнет не смотря ни на что. Потому, что я воин - Рендолл, сын Рендолла.