Люди с безмятежной легкостью не замечали своих космических соседей — хотя вроде бы и постоянно их изучали. За мизерных два с половиной столетия освоения Солнечной системы Человечество имело проблемы только на планетоидах и планетах (в основном на Земле). Вакуум же вел себя вполне благопристойно — если не считать малоопасных метеоров, астероидов и солнечных бурь. Вдобавок все конфликты на кораблях и базах обычно решались достаточно быстро и просто. (Психологически homo гораздо труднее разгуляться в Открытом Пространстве, там, где вокруг одна пустота и под ногами нет никакой твердой почвы.)
Покой базы не смущался даже трупами, прилетающими на катерах. Десантники гибли, но гибли хотя бы на той же Тефии. Их свинцовые гробы, не вскрывая и даже не вытаскивая из герметичных упаковочных капсул, немедленно, с ближайшим «грузовиком», переправляли на Фобос. Там было межгосударственное кладбище для задохнувшихся, облученных, раздавленных. Земля и Луна остерегались принимать останки не вернувшихся из похода за двумя сокровищами XXII–XXIII веков — сырьем и информацией. Сырье сразу проглатывала огромная, вечно голодающая промышленность. А информация чаще всего пылилась «в надежных местах». Как угадать, какой факт особо ценен? Что завтра будет использовано в вековечной гонке за лидерством? Поэтому правительства перенимали опыт Плюшкина. А наука имела последствия…
И этот день «Титана» походил на другие. Два молодых практиканта-европейца с комфортом устроились в мягких креслах планетологов-наблюдателей. На базе могли себе позволить рабочие места салонного типа — равномерное орбитальное движение давало установить капризные, но великолепные противометеоритные пушки. Поэтому аврал здесь выглядел как простое ослабление света ламп в сопровождении зубной боли (от ультразвука).