Но что-то происходило — Озр чуяла опасность очень ясно. Командора уже не интересовала даже недавняя авария — повышенный выброс излучений в главном энергореакторе. Корабль перестал быть накопительным резервуаром для радиации и т. п., никто не умер — значит, порядок. Фон постепенно стабилизируется, как бы плохо ни пропускал излучения корпус

Командор была стара, очень стара — для Десантника. Она поставила абсолютный рекорд живучести, в четыре с половиной раза превысив лимитную пятерку

Озр верила своему нюху, а не внешней логике обстановки. И поэтому спешно пыталась разобраться в блеклых сигналах интуиции.

Внезапно пришло ощущение, похожее на прикосновение медленного, призрачного дыхания.

Командор по-кошачьи спрыгнула с низкого кресла, сразу же оказалась в углу каютки. Глаза ни на долю секунды не отрываются от двери. В руках — аннигилятор. Черный, полупрозрачный, землянину он показался бы изящным сувениром из стекла. Оружие было сорвано с предохранителя еще в самом начале прыжка, и сейчас искусственная ладонь, напичканная рецепторами осязания, ощущала, как нагрелась его рукоять — это энергия начала циркулировать по всем системам аннига.

Воздух внезапно как бы растекся по тысячам кривых, дергающихся лунок-зеркал. В каждом из них отражались крохотные киборг в черном и звезда в коростах пятен.

Жесткое, молодое лицо Озр оставалось неподвижным, равнодушным.

Рядом комкалось, кривилось само пространство. Правда, не смертельно сильно — но объем каюты менялся постоянно, стены то оказывались у самого носа, то отбегали.

Зеркала разом потускнели, выцвели. В каждом из них стремительно конденсировалось почти человеческое лицо.

Потом все изображения гостя начали сливаться в одно, дико искаженное и от этого вообще уж мало на что похожее. Каждый его участок — отдельное зеркало дрожал и дергался по своей прихоти.