И — ни одного взгляда на экран медкомпьютера, на данные о своем состоянии, которое, согласно машине, было далеко не блестящим.

Поздний вечер, почти ночь. В такое время освещались лишь служебные помещения — пустые, не гулкие только из-за звукоизоляции. Старпом «Дальнего» медленно двигалась по широкой трубе-туннелю. Мертво улыбалась — сама не зная для кого. Скорее для того, чтобы показать самой себе: все, все в порядке.

Но ей было страшно. ТО, что недавно утащило ее с вечеринки в оранжерее, опять пришло. ОНО появляется все чаще. Нина не возмущалась, не сопротивлялась только вот сегодня не выдержала, сбежала из каюты. Но сейчас уже полностью взяла себя в руки и шла назад — добровольно. И ОНО — ждало, когда она придет к НЕМУ по своей воле.

Она победила слабость. Только вот ноги почему-то все еще ватные. Да сжимает сердце, сильно сжимает…

Дверь с бело-черной пластиковой табличкой приближалась. В голове лениво крутилось какое-то полуреальное воспоминание — будто она идет от двигателей «Дальнего», к которым ее что-то не пустило, вроде бы одна из дверей заработала не так, не открылась на личный код старпома… Воспоминание все больше расплывалось, да оно и не казалось существенным. Может, ОНО использовало даже бегство от НЕГО в своих целях — какая разница?.. Главное, Нина возвращается…

Она, давая себе последнюю поблажку, немного постояла в коридоре, разглядывая витые буквы своей должности и Ф.И.О. Потом нажала кнопку замка, вошла.

И опять — приступ страха, паники. Чисто животный ужас не сознания — оно вроде б не боится, — а самой биологии, самого тела.

Автоматически засветилось золотое бра над кушеткой. Мягкие, тяжелые лучи потекли по «тисненым обоям». Стали почти живыми лица родных — на тоненьких пленках трехмерных фотографий, приклеенных к стенам. В полумраке дальнего угла на пульте бытавтомата слабо заиграли синтетические полудрагоценные камни — и их тоже приклеивала она сама, не в силах смотреть на стандартное безликое уродство этого терминала…