- Сердце Баала не продается, потому что оно - здесь, - Лягушачья Голова похлопал ладонью по груди, - теперь я - бог.

- Кретин, - слабым голосом отозвался Амальрик, поворачивая голову, - Баал сожрет тебя изнутри. Выпьет твою душу и кх-х-х..,

- человек закашлялся и замолчал.

- Ха! - воскликнул полугоблин, - не ты первый мне это говоришь. Вот только я тебе скажу: если бы не сердце, я бы уже был мертв. А так - мертв ты, а я смеюсь над тобой и плюю на твой труп. Ха!

Амальрик промолчал, но Лаэле видела, что он еще не умер. И, пожалуй, даже был в сознании, потому что дроу вдруг ощутила, что сковывающее ее заклинание исчезло. Лаэле с выдохом опустила меч и выпрямилась. Лягушачья Голова быстро развернулся к ней, но испуганным не выглядел, даже наоборот.

- Мне кажется, ты не слишком скорбишь о его преждевременной смерти? - спросил он на довольно хорошем дровише, - кроме того, я слышал, что тебя интересует некая статуэтка дракона?

Лаэлэ мысленно выругалась. Что же это такое твориться, что последнее отребье свободно болтает на языке Андердарка? Этак скоро кобольды начнут оскорблять слух попытками говорить на ее родном языке.

- Интересует, - сказала Лаэле, не убирая, впрочем, Льдинки, - ты ее видел? Она у тебя?

- Нет. Она слишком тяжелая, а лошадь у меня была всего одна. Так что я ее спрятал.

- Далеко?

Полугоблин мерзко захихикал:

- Ты, может, думаешь, что я глуп? Думаешь, я сейчас расскажу тебе, куда я ее спрятал, и как туда проехать? Не надейся. Туда неделя пути верхом, дроу, и мы поедем не раньше, чем я увижу деньги.

Лаэле стояла молча, только прищуренные глаза ее чуть-чуть мерцали.

- Может, ты думаешь, что сможешь меня убить? Смотри, - Лягушачья Голова задрал куртку, обнажив грудь, - видишь? Ни следа! Ни следочка! Я бессмертен!