Птичка метнулась ввысь, но за ней тут же стрелой взлетел сокол.

Локи эта игра начинала надоедать. В конце концов, он был богом, а она — простой великаншей, и то, что она вынудила его отступать, ему совсем не понравилось. Но драться, чтобы доказать свое превосходство, ему тоже не хотелось — глупость какая-то, драться с неотесанной лесной женщиной!

Стратегию нужно было менять; Локи и раньше участвовал в подобных поединках с превращениями (когда у него было подходящее настроение) и знал, что действо может тянуться до бесконечности. Конечно, умения ведьмы внушали уважение, но с фарсом пора было заканчивать.

Ведьме необходимо было показать, с кем она имеет дело — кажется, она до сих пор не поняла, что гоняется не за простым магом, а за существом высшего порядка.

Поэтому Локи резко спикировал вниз и, коснувшись земли, вернул себе человеческий облик. Затем он взмахнул рукой, и на пути великанши встала стена огня. К сожалению, ведьма не ожидала такого поворота событий и поэтому не успела затормозить — она с размаху влетела в пламя, и все вокруг заполнил пронзительный птичий крик.

Локи грязно выругался (на этот раз по-гномьи) и мгновенно потушил огонь, но было уже поздно — на обгоревшей траве черный и обуглившийся труп сокола бился в последних судорогах, возвращая себе истинную форму. Секунду спустя на земле лежала мертвая и очень обгоревшая йотунша.

— Кто бы мог подумать, что ведьмы так хорошо горят, — пробормотал Локи, подходя поближе и оглядывая теперь уже человеческий труп.

Затем он задумался. Уходить так, оставив наполовину сожженное тело валяться на земле, не хотелось, поэтому Локи снова прочитал заклинание огня, и пламя поднялось во второй раз.

Колдунья была достойным (хотя и чертовски глупым) противником, и вполне заслужила погребальный костер. Магический огонь сжигал быстро и яростно и, через несколько минут, перед Локи осталась только кучка пепла и обугленных костей. Он погасил пламя и собирался было уйти, когда в золе что-то зашевелилось.